Яблоко в траве
В траве лежало яблоко. Хорошее, лишь с одного боку пятнышко.
Учитель поднял яблоко и сказал:
Есть две возможности. Можно его слегка обтереть и сразу есть. А можно достать ножик. Вырезать все сомнительные места, а потом уже есть. Но уже без брезгливости и опаски. И съесть удастся больше. Ведь в первом случае мы невольно оставляем сколько-то хорошего вокруг плохого. Правда, в первом случае мы можем начать есть сразу, а во втором — лишь после предварительной работы. Эти две разные стратегии. Во всех делах. Во всех без исключения. Ничто на свете так не важно, как эта разница.
Он достал ножик, очистил яблоко и начал неторопливо есть.
А нас угостите? — пошутили мы.
Нет, — пошутил он, — чтобы вы лучше запомнили!
И доел яблоко.
Он очень редко говорил «нет», хотя хорошо умел это делать.
Лечение – Бернард Шоу
Однажды Бернард Шоу позвонил своему врачу и заявил:
— Мне очень плохо. Сердце, кажется, совсем сдаёт. Приходите скорее!
Врач прибежал. Ему пришлось взбежать три лестничных пролета, и он тяжело дышал. Он вошёл и, не говоря ни слова, рухнул в кресло и закрыл глаза. Бернард Шоу выскочил из постели и испуганно спросил:
— Что с вами?
— Ничего, ничего, — ответил врач. — Похоже, я умираю. Сердечный приступ.
Бернард Шоу кинулся помогать ему: он принёс стакан воды, несколько таблеток, он сделал всё, что мог. Через полчаса его врач пришёл в себя. И вдруг заявил:
— Теперь мне пора идти, выдайте мне мой гонорар.
— Вот это да! — воскликнул Шоу. — Это вы должны бы заплатить мне! Я полчаса бегал вокруг вас, а вы даже не спросили ничего о моем самочувствии.
— Я вылечил вас, — возразил ему врач. — Это и есть лечение, и вам придётся мне заплатить.
Завоевание мира
Говорят, что в тот день, когда Александр стал повелителем мира, он закрылся в комнате и плакал.
Его военачальники были обеспокоены. Что случилось? Они никогда не видели, чтобы он плакал. Не таким он был человеком. Они были с ним в разных ситуациях: когда жизнь подвергалась большой опасности, когда смерть была очень близка, но никто не замечал на его лице следов отчаянья и безнадёжности. Он был примером мужества. Что же теперь случилось с ним, теперь, когда он победил, когда мир завоёван?
Они постучали, вошли и спросили:
— Что случилось, почему ты плачешь?
Он ответил:
— Теперь, когда я победил, я понял, что проиграл. Сейчас я нахожусь в том же месте, где и был, когда затеял это бессмысленное завоевание мира. Это стало ясно мне только теперь, потому что раньше я был в пути, у меня была цель. Сейчас мне некуда двигаться, некого завоевывать. Я чувствую внутри себя страшную пустоту. Я проиграл.
Александр умер в возрасте тридцати трёх лет. Когда его несли к месту погребения, его руки свободно болтались по сторонам носилок. Таково было его завещание: он хотел, чтобы все видели, что он уходит с пустыми руками.
Забыл, как это делается
Эндрю Карнеги, одного из богатейших людей в мире, однажды спросили:
— Вы могли бы остановиться в любой момент, не правда ли? Ведь капитала у вас всегда было более чем достаточно.
Карнеги ответил:
— Да, совершенно верно. Но я не мог остановиться. Я просто забыл, как это делается.
Дети Уистлера
В середине XIX века американский художник Джеймс Мак-Нэйл Уистлер провёл короткий и неудачный с точки зрения академического образования период обучения в Вест-Пойнте, Военной академии США. Говорят, что, когда его попросили нарисовать мост, он изобразил изысканный каменный мост, соединяющий покрытые травой берега, и двух маленьких детей, ловящих с него рыбу.
— Уберите детей с моста! Это чисто инженерное задание! — попросил его инструктор.
Уистлер убрал детей с моста, поставил их удить рыбу с берега и вновь показал рисунок. Рассерженный инструктор завопил:
— Я же сказал вам убрать детей. Полностью! Уберите детей с картины!
Но Уистлер не мог потушить свой творческий огонь. На следующей версии детей на картине действительно не было. Они были похоронены под двумя небольшими могильными камнями на берегу реки.
Выясните, что вы защищаете
Однажды Гурджиев, сидя в окружении учеников, сказал:
— Пока вы не узнаете своей основной черты и не осознаете её, вы не сумеете осознать свою истинную природу.
Один из учеников попросил:
— Приведите, пожалуйста, конкретный пример.
— Хорошо. Посмотрите на человека, сидящего передо мной. Основная его черта выражается в том, что его никогда нет «дома».
Все посмотрели на рассеянное выражение лица ученика. А он вдруг встрепенулся и спросил:
— Простите, вы что-то сказали?
Гурджиев сказал:
— Он постоянно отсутствует, и при этом хочет расти. Это невозможно; чтобы расти, надо быть «дома».
Тут Гурджиев развернулся к другому ученику:
— Посмотрите внимательно на этого человека. Его основная черта в том, что он постоянно спорит.
Ученик вспыхнул и выпалил:
— Неправда! Я никогда не спорю!
Гурджиев сказал:
— Выясните, что вы защищаете. Это может стать ключом к познанию себя.
Дети Уистлера
В середине XIX века американский художник Джеймс Мак-Нэйл Уистлер провёл короткий и неудачный с точки зрения академического образования период обучения в Вест-Пойнте, Военной академии США. Говорят, что, когда его попросили нарисовать мост, он изобразил изысканный каменный мост, соединяющий покрытые травой берега, и двух маленьких детей, ловящих с него рыбу.
— Уберите детей с моста! Это чисто инженерное задание! — попросил его инструктор.
Уистлер убрал детей с моста, поставил их удить рыбу с берега и вновь показал рисунок. Рассерженный инструктор завопил:
— Я же сказал вам убрать детей. Полностью! Уберите детей с картины!
Но Уистлер не мог потушить свой творческий огонь. На следующей версии детей на картине действительно не было. Они были похоронены под двумя небольшими могильными камнями на берегу реки. 
.
Мыс Канаверал
В те дни, когда космические исследования ещё только начинались, американский президент Джон Кеннеди посетил базу НАСА, располагающуюся на мысе Канаверал. Он встретился со многими известными учёными и исследователями. Он встретился с людьми, чьим величайшим стремлением было покорить космос и однажды прогуляться по поверхности Луны. Он пообщался с администраторами и бухгалтерами, и многими другими, кто прилагает свои силы к тому, чтобы проект был воплощён в жизнь. С мужчинами и женщинами, которые испытывали судьбу, настойчиво стремились к цели и были горды своей деятельностью.
Идя по коридору к своему лимузину, он наткнулся на склонившегося над горкой мусора седого негра, в одной руке которого был пакет для мусора, а в другой — совок. Это могло показаться излишним, но президент вежливо спросил его:
— А что вы делаете здесь?
Разогнув спину, уборщик внимательно посмотрел на президента и с чувством собственного достоинства, сквозившим в его голосе, ответил:
— То же, что и любой человек. Я работаю, чтобы сделать возможным полёт человека на Луну. Вот чем я здесь занимаюсь.
Вино и палец
Французский драматург Викториен Сарду, сидя однажды за ужином, опрокинул на столик бокал с вином. Леди, сидящая рядом, чтобы вино не попало на платье, высыпала на вино соль. Для некоторых просыпать соль — плохой знак. Чтобы ничего не случилось, Сарду взял щепоть и бросил через левое плечо.
Соль попала в глаз официанта, который пытался обслужить его, и цыплёнок, которого он подавал, упал на пол. Его тут же схватила собака и начала с жадностью грызть. Кость застряла у неё в горле, и она начала кашлять. Сын хозяйки попытался вытащить кость из горла пса, и тот укусил его за палец так сильно, что тот пришлось ампутировать.
Официант, собака и сын хозяйки действовали автоматически, через вторичное «Я»: смесь жадности, надежды, страха и обусловленности. Одна лишь женщина действовала в практических целях. Но её попытка поправить ситуацию была сорвана писателем, чьё второе действие — бросок соли через плечо, — дало ход всем последующим событиям.
Апельсин
История о первой встрече ламы Калу Ринпоче с дзэнским мастером Сеунгом Саном.
Вошли два монаха в монашеских платьях — бордово-жёлтое у тибетца и строгое серо-чёрное у корейца, за ними следовала лысая свита монахов помоложе и переводчики. Тибетский лама сел неподвижно, одной рукой перебирая деревянные чётки и непрерывно бормоча «Ом мани пеме хунг» в такт дыханию.
Дзэнский мастер, славившийся своими методами забрасывания учеников вопросами до тех пор, пока они не вынуждены будут признать своё неведение, и затем оравший на них: «Ты не знаешь ум!», пошарил в глубине своей робы и извлёк оттуда апельсин.
— Что это? — требовательно спросил он у ламы. — Что это такое?
Это было типичным вступлением, и он был готов сразу наехать на любой ответ.
Тибетец сидел, тихо мусоля свои чётки, и ничего не отвечал.
— Что это? — настаивал мастер Дзэна, держа апельсин перед носом тибетца.
Калу Ринпоче очень медленно наклонился к тибетскому монаху, сидящему рядом в качестве переводчика, и они перешёптывались несколько минут. Наконец переводчик огласил:
— Ринпоче говорит: «Что с ним такое? У них там что, нет апельсинов?»
« Назад Вперед »
Притчи и поучительные рассказы народов мира © 2007-2021 by MagicPeople design