— Я слышал о тебе удивительные вещи, — произнёс Лурия. — Ты учёный? Изучаешь Тору?

— Нет, — ответил мужчина, — у меня не было возможности учиться.

— Должно быть, ты мастер Псалмов, гений богослужения, вкладывающий в молитву необыкновенную силу.

— Нет. Конечно, я много раз слышал Псалмы, но не знаю на память ни одного из них.

— И всё же, — воскликнул Лурия, — я знаю, что твоя молитва своей силой превосходит даже мою. Что же ты сделал в Дни Трепета, чтобы заслужить такую похвалу?

— Рабби, — услышал он в ответ, — я неграмотен. Из двадцати двух букв алеф-бейс (алфавита) я знаю только десять. Когда я вошёл в синагогу и увидел единоверцев, страстно предающихся молитве, сердце едва не разорвалось в моей груди. Но ведь я не знаю ни одной молитвы. И тогда я сказал: «Рибоно шел Олам (Господин Вселенной)! Алеф, бейс, гимел, далет, хе, вав, зайн, хет, тет, йод — вот все буквы, которые мне известны. Соедини их по Своему усмотрению, да принесут они Тебе радость». Затем я стал попросту снова и снова повторять эти буквы, а там уж Бог, надеюсь, Сам из них сложит нужные слова.

В толчее ребе Моше обратил внимание на одного юношу, стоявшего в уголке. Он подозвал своего слугу и спросил:

— Что это за молодой человек стоит вон там?

Услышав имя, он в недоумении заметил:

— Что-то я такого не помню…

— Да нет же, ребе, вы не можете его не помнить, — удивился слуга. — Это очень благочестивый молодой человек, к тому же он часто бывает за вашим столом. Вы не раз с ним беседовали.

Слуга стал рассказывать ребе о молодом хасиде и его родителях.

В конце концов, ребе Моше подозвал молодого человека и сказал:

— Только что я пытался вспомнить, кто ты такой, и мне было очень трудно это сделать. Теперь я понял, в чём дело. Видишь ли, сущность человека — в его мыслях. На чём ты сосредоточишь свои мысли, в то и превращаешься. Сколько я на тебя ни смотрел, твои мысли всё время блуждали туда-сюда. Вначале тебе хотелось того, затем — этого. Твоим желаниям не было конца. Я не видел ничего, кроме твоего неутолимого голода, и мне было непонятно, кто ты: человек ли, имеющий рот, или рот, прикинувшийся человеком.

Молодой хасид был до того смущён, что с того дня старался всё время думать только о возвышенном.

— Ты чего такой грустный?

— Алеф-бейс, — был ответ.

— Алфавит? — воскликнули друзья. — Мы все вы учили алфавит, когда были ещё совсем малышами, но никто из нас не унывал из-за него. Что же ты знаешь такое, что не известно нам?

— Не весь алфавит меня печалит, — уточнил юный хасид, — а только две первые буквы, алеф и бейс.

Видя, что друзья его не понимают, он продолжил:

— С алефа начинается слово анохи, то есть «я»; с бейс — брешиитп, то есть «в начале». Теперь вам ясно, почему я так опечален?

Друзья переглянулись, поняли, что никто из них не имеет ни малейшего представления, о чём идёт речь, и пожали плечами.

— Меня волнует, — закончил молодой хасид, — что «я» всегда стоит «в начале» любых наших действий. Каждому начинанию, каждому предприятию предшествует «я». Как я могу действовать бескорыстно, если все мои усилия с самого начала небезупречны?